19:42 13/09/2014 Елена Данилевич 0 1408

Блокадная музыка. До сих пор остаётся неизвестной

Музыка блокадного Ленинграда - отдельная страница трагической летописи. Все знают Седьмую «Ленинградскую» симфонию Шостаковича. Между тем в осаждённом городе жили и творили десятки композиторов.

Они творили без патетики, пафоса, уверенные, что всё закончится нашей победой.
Они творили без патетики, пафоса, уверенные, что всё закончится нашей победой. © / АиФ

«Ленинградцы. 900 дней во имя жизни» - так назывался необычный концерт, прошедший в первые выходные сентября. Он посвящался Дню памяти жертв блокады, который отмечается 8 сентября. Организовал спектакль благотворительный фонд поддержки культурных и социальных программ «Классика». Со сцены звучала музыка, написанная в осаждённом городе и ранее никогда не исполнявшаяся! Эти мелодии создали 11 композиторов, трое - умерли от голода. 

Забыли о подвиге?

Музыка блокадного Ленинграда - отдельная страница трагической летописи. Все знают Седьмую «Ленинградскую» симфонию Шостаковича. Между тем в осаждённом городе жили и творили десятки композиторов. Их песни, пьесы, марши звучали в промёрзших концертных залах, из чёрных «тарелок» трансляционной сети, в воинских частях и на призывных пунктах.

История распорядилась так, что почему-то имена этих героических людей оказались в тени. Ошибку и решили исправить организаторы концерта. Они нашли немало забытых партитур, работали в архивах Москвы, Петербурга, зарубежных стран, пересмотрели сотни страниц нотных изданий. В итоге появилась целая программа неизвестной музыки, созданной в блокаду. Шесть мировых премьер.

- Когда мы обращались в архивы, нам с удивлением говорили, что за 70 лет запросов на эти нотные материалы не поступало, - сожалеет Юрий Лаптев, режиссёр-постановщик концерта. - Считаю, что это непростительное упущение и укор послевоенным поколениям. 

Кровь событий

Судьба каждого мастера - пример трагедии и героизма. Композитор и балетный критик Валериан Богданов-Березов-ский в самые суровые месяцы создал оперу-дневник «Ленинградцы». Сам автор назвал её «запёкшейся кровью событий». В основе сюжета (либретто Веры Кетлинской, которая тоже пережила блокаду) - хроника обычной семьи, застигнутой войной. Но написана она с такой силой и правдивостью, что в 1943-м, когда в город стали возвращаться чиновники, оперу запретили.

Борис Гольц в те годы считался кумиром. Его песня «Светит в небе звёздочка высоко» была настоящим хитом. Её часто передавали по блокадному радио, а ноты печатались на почтовых открытках. За эту песню автор удостоился бесценного приза, продовольственного пайка, но в марте 1942-го умер от истощения, так и не дождавшись награды. Ему было всего 29 лет.

Та же участь постигла Юлию Вейсберг. Автор популярных детских опер и песен, невестка Римского-Корсакова, вместе с сыном погибла в блокаду.

Василий Калафати преподавал ещё Стравинскому, Шостаковичу. Воспитал знаменитого дирижёра Илью Мусина, который, в свою очередь, был учителем Темирканова, Гергиева и нынешнего главного дирижёра Большого театра Тугана Сохиева. В ноябре 1941-го, когда голод уже косил людей, он пишет победный марш «Звёзды Кремля» и выигрывает с ним конкурс. Но дожить до победы ему было не суждено. В 1942-м он умер от голода. 

Полна неожиданностей судьба архива Калафати. Его вывез в Грецию сын композитора, впоследствии он неоднократно перепродавался, в том числе в одну из антикварных лавок, и осел на острове Керкира. Там его и обнаружили инициаторы проекта.

Бориса Асафьева мы знаем как автора балетов. Его «Бахчисарайский фонтан» и «Пламя Парижа» идут и сегодня. В ноябре-декабре 1941-го, когда жизнь в городе практически остановилась, он создаёт десять духовных хоров «Канты». В советской стране это было одно из первых обращений к православной теме. Другой цикл композитора - «Песни печали и слёз» рождается как серия музыкальных откликов на сводки с фронта.

Удивительно было и смирение великого мастера, которому предлагали эвакуироваться в первую очередь, но он предпочёл разделить судьбу вместе с городом. 

Падали от слабости

Александр Каменский - композитор и пианист-виртуоз. Почти всю блокаду прожил в бомбоубежище Театра им. Пушкина. Написал «Героический партизанский марш», пьесы и песни для воинской самодеятельности. Был един-ственным концертирующим пианистом, который за 872 дня дал 600 (!) концертов. Под обстрелами и бомбёжками, в промёрзших залах и полуразрушенных помещениях.

- Сотрудники радио работали в ватниках и тёплых шапках, - вспоминает супруга пианиста. - Отогреть клавиши рояля было невозможно. Каменский грел руки над печуркой, затем сбрасывал пальто и садился к инструменту. В январе 1942-го по радио давали «Снегурочку» Чайковского. Под рояль - потому что оркестр уже не мог играть. Пробовали репетировать, но у духовиков не хватало сил держать дыхание. А вот хор звучал. Правда, артисты настолько ослабели, что не могли стоять, и их тела поддерживали Т-образные деревяшки. Так они и пели, обвисая на этих «грабельках».

- Работая над этими произведениями, я не устаю поражаться, как рука композитора - замерзающая, еле двигающаяся - создавала произведения такой силы и уверенности, - поделился впечатлениями Василий Синайский, дирижёр. - Они жили и творили без патетики, пафоса, но уверенные, что ленинградцев враг не сломит и всё закончится нашей победой. 

Из дневника Бориса Асафьева

Декабрь 1941

«…Декабрь брал своё, а с ним и холод, голод, страшная тьма. Александрийский театр замерзал. Всё чаще и чаще потухал свет. Система отопления стала… Смертные случаи участились. А работать хотелось, как никогда… Самочувствие моё и моей семьи стало сдавать… В пищу были введены жмыхи: они оказались злейшими врагами. Но кипяток пока был. Тогда решили побольше лежать, чтобы сохранить тепло в себе и обходиться без лишнего света. Лёжа во тьме, я пробовал устно сочинять музыку, применяя мои опыты слагания тем-интонаций в живые формы. Приходили тексты с фронта, рос спрос на песни, наконец, удалось найти среди знакомых и слушателей моих учеников. Творчество песен отвлекало от тяжких ощущений слабеющего организма».

Январь 1942

«С бомбёжками стало тише. И вообще настала тишина. По улицам скорбным потоком тянулись саночки и тележки с окутанными, как мумии, трупами. Надо было беречь волю и только волю. Организм возжелал сна… Опять тьма, опять холод, не помню сколько времени. Сердце уже стало уходить, и вдруг в мозгу возникла музыка. Среди полного отсутствия различия, - живём ли мы днём или ночью, помню, я начал сочинять симфонию «смен времён года» вокруг быта русского крестьянства… Вскоре мы перебрались из тьмы в помещение Института театра и музыки, на площади у Исаакия. Нас вывез из театра ночью на саночках покойный теперь директор Института, незабвенный Алексей Иванович Маширов. Это и спасло».

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что Георгий Полтавченко переедет на работу в Москву?
  2. Как петербуржцу благоустроить свой город?
  3. Из каких городов молодежь едет в Петербург?

Кому вы помогаете с большей готовностью?